| //prakultura.ru | |
| Публикации и выступления / | |
Л. Э. Ванд, А. С. Муратова
Культура в эпоху цивилизационного слома. Материалы Международной научной конференции, Москва. 2001.
Первая фиксируемая трансформация русской культуры протекает с 11 века, главным образом (но не единственно) в связи с христианизацией. Второй этап — это заметные и все более глубокие трансформации со второй половины 16 века по сие время.
Трансформационные тенденции, начиная примерно с Петра, в целом обычно характеризуют как секуляризацию (в широком смысле). Более того, сами методы изучения социокультурной реальности, в мировой науке, по меньшей мере, уже полтора века, но особенно у нас со всеми перехлестами в советский период, становятся секуляризованными. Иными словами, затемнение религиозных смыслов в трансформирующейся культуре превращается в принципиальное отрицание их собственно культурной значимости. Исследователь отказывается придавать им сколько-нибудь серьезную, а тем более позитивную роль, рассматривает их не более чем симулакр. Тем самым он, так сказать, солидаризируется с идеологизированным объектом изучения, а потому теряет объективность и обедняет собственные возможности. Впрочем, этой линии не всегда следовали М. М. Бахтин, Д. С. Лихачев, С. С. Аверинцев, В. Н. Топоров, Б. А. Успенский и некоторые другие.
На наш взгляд, нынешнее восприятие культурной ситуации как слома заставляет пересмотреть прежние исследовательские догмы. Речь идет о том, чтобы фактическую синкретичность религиозной и культурной сфер, издавна им присущую, рассматривать как значимый факт не только в далекие эпохи, но и в современных явлениях, а также в культуре в целом.
Представляющаяся реликтовой, иногда очень скрытой, религиозная подоплека для выявления и анализа нуждается в весьма изощренном культурологическом инструментарии, обогащенном историей религий и пониманием накопленного ими знания. Приведем несколько не очень сложных примеров. Из отдельно взятых явлений сразу бросаются в глаза такие, как современные свадебные ритуалы, похоронная символика, шествия и рок-концерты. Возложение брачующимися цветов к так называемому вечному огню и памятникам, как известно этнографам, восходит к поклонению предкам, особенно воинам. Сознательна или бессознательна вера в заступничество и чадородную помощь предков, но это элемент реальной религиозности, хотя чаще всего анонимной. Похоронная символика до краев наполнена подобными элементами: поминки, надгробия, уход за могилами есть не что иное, как формы ублажения умерших и подтверждение их участия в теперешней жизни. Шествия, как кажется, совсем оторвались от религиозной основы, но это не так — здесь присутствуют реликты обхода и тем самым мистического ограждения собственных владений (та же функция у крестных ходов, смотров, объездов правителями подвластных территорий), и к тому же реликты ритуальных прославлений и проклятий, публичного ношения оберегов (плакаты, флаги и т. п.). На рок-концертах воспроизводятся чуть свернутые оргиастические празднества. Кстати говоря, опять-таки религиозную подоплеку имеет большинство нынешних праздников, в том числе гражданских. Таковы Новый Год (благорасположение космических сил и божеств); Женский день и Первое мая (воздействие на плодородящее начало); День защитника отечества и советские ноябрьские праздники, выражающие по преимуществу поминальную связь с предками и мифологическими героями.
Можно утверждать, что перед нами реальная религиозность, хотя бы тайная. Но и сокрытость есть тоже хорошо известная черта религиозности. Углубленное культурологическое изучение должно, на наш взгляд, обратиться к этим явлениям со всей серьезностью. Заметим еще: не исключено, что поразительная устойчивость многих обычаев (этому удивлялись еще Тайлор и Фрейзер) как раз обусловлена их религиозной основой.
Связь религиозной и культурной сфер проявляется в такой исторической закономерности, как усвоение сугубо религиозных представлений современными, на первый взгляд чисто секулярными, реалиями. Скажем, фундаментом аврааматических и языческих религий служит вера в потустороннее. Однако внимательное рассмотрение научного знания современного типа и его функционирования в менталитете обнаруживает и тут аналог иного мира. Действительно, вслед за математикой все больше наук базируется на аксиоматических, по сути априорных, положениях, в которые полагается верить адепту данной научной отрасли, если он желает быть признанным в сообществе ученых мужей и дам. Нетрудно также заметить, что основной корпус научных положений стараются облечь в терминологически, знаково и понятийно малодоступные для непосвященных формы — точь-в-точь, как это имеет место, скажем, в богословии, не говоря уже о так называемом «тайном знании» в нетрадиционных религиях. Прибавим еще, что научное знание претендует на то, что только с его помощью можно эффективно воздействовать на материальный мир, на социум, на человеческую природу. Но иной мир в религиозных системах обладает примерно той же способностью.
В искусстве ситуация аналогичная. Искусство вообще для того и существует, чтобы создавать нечто выходящее за пределы обыденности. И тут мы вновь встречаемся с особым языком выражения, кругом посвященных и т. п., что очень хорошо видно в элитарном искусстве. Совпадающие особенности науки, искусства и религии как раз и делают их соперниками.
Симметричность культурной и религиозной сфер прослеживается в разного рода новациях исторического развития. Социальная индивидуализация явно перекликается со «священством верующих», с домашнем чтением Библии в России (начиная с середины 19 века), раздроблением на секты, с внецерковной религиозностью в образованной среде. Переворачиванию идеалов и поведенческих норм в современной культуре по сравнению с прежней в
Любопытно, что постулированию ценностного ядра в социуме в точности отвечает наличие в религиозной системе сакрального ядра. То есть сами социологи исходят из подобия социокультурной и религиозных сфер.
Сейчас широко бытует мнение о безрелигиозности современной массовой культуры. Чтобы убедиться в его ошибочности, продолжим наш экскурс по ее магистралям и закоулкам. Как уже отмечалось, потустороннее из рая и ада в традиционном православии перекочевало в художественные миры искусства и таинственные иероглифы научного знания. Но не только. Ведь всякого рода домыслы и гипотезы об инопланетянах из того же ряда. А повальное увлечение астрологией подогревается не только ее сомнительными успехами, сколько извечно сакральным отношением к звездам — деривату иного мира. Мистические переносы в иномирие, характерные для молитвенно-аскетической практики традиционных религий, замещены социальными методиками и наркотиками. Роль посвященных, которая, например в православии, принадлежит священству, старцам и старицам, юродивым, ныне присвоена психологами, артистами, педагогами, идеологами, колдунами и колдуньями, — все эти персонажи поучают и лечат доверчивую публику.
Центральное положение в современном мировоззрении занимает, как известно, человек. Но это отнюдь лишь по видимости конкретный человек — на самом деле речь всегда идет о человеке вообще, о нормативных образцах, общечеловеческих ценностях и т. п. Но в религиозных учениях (а не в религиозной практике) все обстоит точно так же, только там свои образцы и ценности. Кроме того, целью своих забот человек иногда считает не удовлетворение насущного, а некую неуловимую самость, ради которой он готов менять свою внешность, свой характер, свои интересы. Но человек, как правило, не может полагать своей самостью то, что он готов изменить — иначе он превращается в самоистязателя и самоубийцу. Таким образом, жизнь ради ускользающей неизвестной самости ничем принципиально не отличается от жизни во имя рода, сообщества, государства, а это религиозная установка, которая просматривается и в язычестве, и в библейских религиях.
Современный досуг до краев наполнен играми, загадками, конкурсами, состязаниями. Значение игры хорошо известно, в частности, из знаменитой книги Хейзинги. Укажем лишь на одно обстоятельство: игровая (состязательная) ситуация предполагает неопределенность исхода, риск, везение. Согласно воззрениям древних, это открывало возможность вмешательства со стороны иного мира, а победитель представал избранником божеств. Так, несмотря на опошление и примитивизацию, игровая ситуация и сегодня не лишена религиозной подпитки.
Упомянем, наконец, культ новизны. Он противоречит традиционности православия и очасти других конфессий. Вместе с тем, не следует забывать, что культ новизны, отвергая наличное, уже существующее, тем самым означает и культ уничтожения, то есть смерти. Элементы такого культа можно усмотреть в традиционных религиях, но там он не столь прямолинеен и к тому же оправдан мифологемой спасения. Культ новизны выступает как
Итак, мы видим, что современная массовая культура насквозь пропитана религиозными флюидами, мифологемами, отражениями. Вероятно, тут имеет место
Все это вместе взятое, как нам кажется, вполне подтверждает наш тезис о синкретичности культурной и религиозной сфер также и в наше время и, следовательно, плодотворность культуроведческих исследований именно с учетом такого синкретизма.
Высказанные соображения подробнее изложены в книге авторов «Генеалогия культуры и веры: зримое и тайное».