Первая страница Карта сайта

Универсален ли человек? Самые древние, зафиксированные исторически, «естественные» религии — это политеизм (многобожие). Божества опекают людей, «обслуживают» их, и поскольку людям много чего нужно, а их желания, чувства, страсти, ощущения разнообразны, богов тоже немало. Даже тихий ветерок и тот был сродни божеству (это «языческое ощущение» проникло и в монотеистическую Библию — см. 3-я Книга царств 19, 9—12). Таким образом, политеизм — одно из первых свидетельств или представлений о широте человека. Эволюция естественных религий обычно достигала такой стадии, когда божества становились вполне антропоморфными. Множество образцов такого рода сохранилось со времен античности. Тут перед нами еще одно указание на сближение мира богов и мира людей: происходит явное взаимное отражение многообразия божественного и человеческого.

В политеистических религиях одно из божеств со временем возвышалось над другими и ему приписывалось всемогущество (всё могущий). У греков это был Зевс, у римлян Юпитер, у славян Перун. Таковое верование облегчало усвоение монотеистической религии с единым, абсолютно всемогущим Богом. Его возможности универсальны, а поскольку, согласно Библии, человек создан по Его образу и подобию, то и человек в какой-то степени тоже универсален по своим проявлениям. Эта теологема особенно очевидна в христианстве, где Христос одновременно Бог и Человек. Широчайшим кругом возможностей, будучи только человеком, наделена Божья Матерь, что особенно ярко представлено в Акафисте, в его тексте и в акафистных иконах.

Мифологема об универсальности человека дает себя знать в легендах об андрогине — первоначальной мужеженской цельности. Та же мифологема, видимо, лежит в основе представлений о способности людей к добру и злу (в Ветхом Завете Бог Яхве творит и доброе, и злое — в человеческом понимании).

Универсальность человека в качестве основы мировоззрения проповедовали философы итальянского Возрождения. В век Просвещения универсальность как цель воспитания декларировал Жан-Жак Руссо. Идеологема о «правах человека» по сути базируется на тех же убеждениях, что и неотделимая от нее идеологема свободы.

Современная массовая культура ухватилась за идеологему универсальности со свойственной ей бесцеремонностью и тут же довела до абсурда. Массы поверили, что каждый может стать «звездой», что научиться можно чему угодно и в короткий срок, хватаются за работу, ничего не умея, рассуждают о «высоких материях», не будучи в состоянии скроить простую фразу. На радио и ТВ языкастые ведущие соблазняют «малых сих» голосовать, угадывать, что-то брякать по любому поводу. Невероятно подскочил престиж актерства, и все рвутся что-то изображать. Наверное, в актерах массы увидели самих себя не только благодаря их заурядным физиономиям и пошлому языку нынешних сериалов, а по сути: актер всегда произносит не им придуманные фразы, как бы выдавая их за свои, — но именно в этом состоит и «творчество» массового человека: «По моему мнению...», а дальше что-то вроде «дважды два четыре»...

То, что с мифом об универсальности человека сделала массовая культура, наводит на мысль: а в самом ли деле это так, — не произрос ли сей миф из какой-то преднамеренной установки, а «факты» тут не при чем? Разве мало научных и социальных мифов, взлелеянных психикой, и затем послуживших мерой и образом, навязанными чему-то иному? Скажем, Карл Маркс и такие его последователи, как Ленин и Сталин, видели в истории, в ее «движущих силах» исключительно «борьбу классов», — так не было ли это продиктовано пракультурными установками на превосходство и присвоение, которые слишком глубоко засели в душах этих людей? Или же возьмем древнее представление о прирожденной слабости человека (такое представление тоже было). Из него нетрудно вытянуть первородный грех (в Библии), почитание надчеловеской силы, детерминирующую человека роль среды, приоритет общества и государства над индивидом, теорию Конрада Лоренца о вынужденной агрессивности человека и многое другое. Может быть, и универсальность человека выведена не из фактов (мало ли что считать фактом), а из пракультурной установки Non multa, sed multum, т. е. «многое в немногом»?.. (Подробнее об этой установке см. соответствующую рубрику в Предметном указателе).

См. также: